Прежде чем Янкез обрел дар речи, Иосип Пекич начал робко:

– Я… я понимаю, что вы, ну… разыскиваете меня.

– Разыскиваем? – промямлил вождь, чувствуя, что ярость отступила.

Пекич продолжал дрожащим голосом:

– Мне надо было закончить расследование. Видите ли сэр… этот эксперимент, который вы с Карделем начали…

– Я не имею к нему никакого отношения. Это все придумал Кардель, черт побери его глупость. – Первый едва не сорвался на крик.

– Да?… Ну… ну, мне показалось, что вы действовали согласованно. Как бы там ни было, мне кажется, что события с самого начала развивались не по плану. Я… э… мы собирались выяснить, почему официанты грубят, почему рабочие, служащие и даже руководители занимаются очковтирательством, ищут козлов отпущения и тянут одеяло на себя, как любит говорить Кардель.

Янкез вскипел, но позволил продолжить. Вне всякого сомнения, начальник полиции Лазарь Йованович сейчас пытается узнать, откуда звонят, и предатель скоро будет под колпаком и не сможет больше наносить урон экономике Народной Демократической Диктатуры.

– Но, э… я обнаружил, что дело не просто в официантах или водителях. Это… э… происходит повсюду. Поэтому я в конце концов почувствовал, что пытаюсь лбом прошибить стену. Я подумал, что лучше начать… э… с азов и попытаться исследовать, как западные правительства справляются с подобными проблемами.

– Ну, – сказал Янкез так спокойно, как только смог, – ну и что? – Этот идиот сам лез в петлю. Молодой человек в замешательстве нахмурился.

– Честно говоря, я был удивлен. Конечно, я был знаком с образцами западной пропаганды – с тем, что я мог раздобыть в Загуресте, и с тем, что передают “вражьи голоса”. Я был, разумеется, знаком и с нашей пропагандой. Честно говоря… я в обоих случаях составил собственное мнение.